ГЛАВНАЯ    АРХИВ    О ЖУРНАЛЕ    ФОРУМ    ПАРТНЕРЫ
# 1 (10) январь 2003

ИНТЕРЕСЫ

КАК НАМ ОБУСТРОИТЬ ЧЕЧНЮ

Будущее республики глазами русского уроженца Грозного

С тех пор как двенадцать лет назад Чечня превратилась в очаг одной из самых затяжных и кровавых войн конца ХХ -- начала ХХI века, множество экспертов и аналитиков давали свои оценки происходящему. Между тем значительная часть записных "специалистов по Чечне" видела республику лишь на экране телевизора. На этом фоне особую ценность имеют свидетельства тех, кто знаком с ситуацией в ЧР изнутри и способен делать выводы на основе своего личного опыта. Автор статьи, предлагаемой вниманию наших читателей, принадлежит именно к этой категории. Коренной грозненец в четвертом поколении (предки пришли на Кавказ вместе с войсками в середине XIX века во время организации сунженской линии казачьих станиц), Константин Новиков родился и вырос в Чечне, а теперь часто бывает в республике по служебным делам. Оценки и рассуждения нашего автора будут весьма интересны тем, кто хочет составить мнение о нынешнем положении дел в Чечне.

Сегодня в российском обществе определились два подхода к чеченской проблеме. "Голуби" призывают вести переговоры с боевиками, убеждая всех, что не может быть иного пути, кроме второго Хасавюрта. "Ястребы", напротив, клонят к тому, чтобы решать вопрос "ермоловскими методами". Как ни странно, в основе обоих выводов лежат общие посылки. И те и другие убеждены в том, что чеченцы настроены на продолжение войны, видят свою сверхзадачу в достижении независимости и не признают иных лидеров, кроме Масхадова, Басаева и иже с ними. Бытует и мнение о том, что "мирное" пребывание Чечни в составе РФ, а также и совместное проживание русских и чеченцев в одном государстве -- всего лишь наивная утопия. На что работают эти настроения -- на мир или на войну? Прежде чем отвечать на этот вопрос, хотел бы поделиться своими личными впечатлениями от последних командировок в Чечню.

НАХЛЕБАЛИСЬ ВОЙНЫ
"Мирная Чечня", которую время от времени показывают по центральным телеканалам, -- это вовсе не миф, изобретенный лояльными властям журналистами. Большинство (хотя и не абсолютное) жителей Чечни смертельно устали от войны. Те, кто сравнивает Чечню с Афганистаном, часто забывают о том, что афганцы до 1980--1989 годов жили преимущественно в условиях средневекового быта. Когда началась война, им, по сути дела, было нечего терять. Чеченцы же в основной своей массе, напротив, родились и выросли в СССР, и их стандарт нормальной жизни -- это советский стандарт. Чеченцы могут по-разному (зачастую откровенно враждебно) относиться к России, но большинство из них понимает, что только в составе РФ они могут рассчитывать на восстановление привычной жизни, в которой есть школы, больницы, пенсии, электричество, газ, телефон и прочие блага цивилизации. Опыт существования в дудаевско-масхадовской Ичкерии многому научил даже тех, кто на первых порах с энтузиазмом приветствовал идею независимости.
Впрочем, тогда, в 1991 году, идея создания независимого государства захватила большую, и притом не самую худшую, часть чеченского общества, включая тех, кто сегодня искренне сотрудничает с федеральными силами. Однако, создав "независимое государство", да еще под лозунгом "Прощай, немытая Россия!" (этот и ему подобные висели на площади Ленина в центре Грозного), чеченцы парадоксальным образом эмоционально оставались в России. Я помню, в 1992 году многие чеченцы, в том числе и те, кто активно поддерживал Дудаева, возмущались, что им не раздают ваучеры (их раздавали в Ингушетии), а на ехидный вопрос русских грозненцев "А почему Россия должна давать ваучеры населению иностранного государства?" следовали ответы, в которых сквозило полное непонимание самой сути проблемы. И уж совсем комичным был случай, когда в начале своего правления (1992 год) Дудаев просто не знал, как вести себя в ситуации, когда население "независимого чеченского государства" привычно перешло на летнее время вместе со всей остальной Россией.
Ныне, после двух войн, многие из тех, кто прежде желал быть гражданином Ичкерии, не стремятся жить отдельно от России, понимая, что цена независимости оказалась слишком высока: потеря собственности, разрушение привычной среды обитания и образа жизни, гибель людей, беспредел бандгрупп и ваххабитов и проч. К тому же очевидным для всех стал и тот факт, что идею создания отдельного чеченского государства в принципе невозможно реализовать, по крайней мере в ближайшие 50--100 лет. Такие особенности чеченского общества, как тейповое соперничество в сочетании с неукротимым стремлением к личному лидерству даже в малой группе, на протяжении веков препятствовали выстраиванию у чеченцев вертикальных властно-иерархических структур. События 1996--1999 годов продемонстрировали всем, в том числе и самим чеченцам, что эти черты до сих пор не изжиты.
Крах масхадовского "государства", существовавшего лишь на бумаге, лишний раз доказывает правоту пословицы: "где два чеченца, там три бригадных генерала". Халид Ямадаев, известный и влиятельный полевой командир дудаевско-масхадовского периода, перешедший в 1999 году на сторону России, изложил мне эту мысль таким образом: "Мы воевали за независимость, и мы ее завоевали. Но потом мы поняли, что от независимости одни только беды. Поэтому сейчас мы с Россией". Те, кто сегодня сделал выбор в пользу Москвы, обосновывают его не любовью к Российской Федерации, а прежде всего прагматическими соображениями. Не будет России -- вспыхнет третья война (неизбежность которой -- чрезвычайно распространенный среди простых чеченцев и внушающий ужас миф), уйдут войска -- вернутся ненавистные для большинства чеченцев ваххабиты, снова закроются школы и больницы, не будет пенсий, зарплат.
В свою очередь, независимость будет означать не только выход из привычного российского жизненного пространства, но и перспективу захвата Чечни другими мировыми силами, при котором сами чеченцы рискуют многое потерять, не выигрывая ничего.

ДЕЙСТВОВАТЬ ПРИЦЕЛЬНО
Кто же тогда противостоит федеральным силам? Сегодня диверсионно-террористическую деятельность в Чечне ведут несколько сот боевиков. Они разделены на несколько десятков групп (25--30 бойцов -- это уже крупное подразделение), между которыми зачастую отсутствует постоянная координация. Преимущественно это личная охрана полевых командиров, редко участвующая в боевых действиях. Значительную часть кадровых боевиков, сидящих на базах и в схронах, составляют иностранные наемники. Задача полевых командиров сводится к организации индивидуального террора, поборам с мирного населения и диверсиям, к которым в качестве пушечного мяса привлекают "молодняк", играющий роль непосредственных исполнителей при закладках фугасов и проч. При этом главари боевиков редко выходят на связь, по сути дела, существуя в режиме радиомолчания.
Мобилизационный резерв боевиков -- несколько тысяч человек. Резервисты, как правило, живут у себя дома, а не на законспирированных базах. Это "клиентела" полевых командиров, совершающая разовые вылазки и диверсии строго на коммерческой основе. Их семьи обстирывают боевиков, обеспечивают продовольствием, добывают для них информацию, распространяют газеты и кассеты с обращениями Масхадова и Басаева.
"Центр тяжести" в террористической деятельности смещается теперь в сторону главарей подполья, скрывающихся в Грозном и других населенных пунктах, ведущих скорее криминальный, чем военный (партизанский) образ жизни. Эти главари менее известны широкой публике, однако именно они являются реальными организаторами террористических актов. Масхадов, Гелаев, Басаев исполняют функции политических менеджеров "по связям с заграницей" и операторов, которые распределяют поступающие из-за рубежа средства.
Все эти факторы заставляют по-иному взглянуть на саму технологию антитеррористической операции в Чечне. В принципе, боевики (за исключением Веденского района) нигде средь бела дня не разгуливают. А в населенных пунктах есть свои силовики (милиция, стрелковые роты, комендатуры и проч.), поэтому боевикам приходится прятаться или по крайней мере не афишировать свое присутствие. Возникает вопрос: для чего тогда проводить "зачистки"? Обычно "зачистка" проводится с привлечением большого количества личного состава и техники, достаточного как для блокирования села по его периметру, так и для прочесывания внутри. Но ведь подготовку к крупной операции такого рода невозможно скрыть, и, как правило, все "заинтересованные лица" узнают о ней заранее. И даже если до начала рейда боевикам ничего не было известно о предстоящей операции, пяти-шестичасовое медленное, осторожное движение десятков единиц техники до места проведения "зачистки" позволяет им заблаговременно уйти, унеся с собой все необходимое снаряжение. Между тем при "зачистке" оставшееся в селе мужское население часами стоит с поднятыми руками, ожидая ударов прикладами по почкам. А если еще поломают мебель в доме или, не дай Бог, убьют кого-нибудь, ситуация накаляется до предела. Об убийствах во время "зачисток" (во всех реальных и нереальных подробностях) в течение одного-двух дней узнает вся Чечня. В итоге получается, что вместо того, чтобы адресно заниматься выявлением диверсантов, наши силовые структуры часто лишь "наводят шум", попутно вызывая у местного населения желание мстить. Практика "зачисток" не дает реальных результатов, она настраивает чеченцев против федеральных войск, становится настоящим детонатором ненависти к России.
Прошу понять меня правильно: вопрос не в том, чтобы прекратить силовое подавление боевиков. Просто для этого требуются принципиально другие антитеррористические технологии. Нужны спецгруппы профессионалов, способных работать с агентурой, хорошо знающие традиции и обычаи чеченцев. В принципе, в России достаточно людей с такой квалификацией, и если им нормально платить за работу, то такого рода спецчасти вполне можно сформировать. Они должны находиться под единым командованием, оснащаться по высшему классу транспортом, средствами связи, самым современным оружием.
Создание таких спецгрупп имело бы и большое психологическое значение. Как ни странно, военнослужащие с имиджем суперменов, героев, действующие в Чечне на постоянной основе, пользовались бы большим доверием населения, чем приехавшие в командировку на три месяца. Хотя всех необходимых мер не перечислить -- это тема для отдельного серьезного исследования. Скажу только, что сейчас речь должна идти не об усилении силовых действий, а об их профессионализации.

ГОРНЫЙ УЗЕЛ
Особая тема -- проблема горных районов (Шатойский, Веденский, Курчалоевский), которые остаются самыми опасными в Чечне. Сегодня именно там наблюдается наибольшая активность боевиков. В советское время горные районы считались отсталыми и неразвитыми как по общесоюзным, так и по внутричеченским меркам (в Грозном выходцев из горных районов в шутку называли "альпинистами").
Низкий образовательный уровень населения сочетался здесь с постоянной безработицей и отсутствием эффективных производств. Однако идеологи сепаратистов рассматривают это как весьма положительный момент. Так, известный деятель масхадовского режима Хож-Ахмет Нухаев в книге "Вашингтон или Ведено?" описывал жителей горной Чечни как истых "воинов-варваров", живущих в соответствии с "традиционными чеченскими ценностями". Нухаев предлагал отделить горные районы от остальной Чечни и создать на их территории независимый эмират со столицей в Ведено. Многие чеченцы воспринимают идеи Нухаева как откровенно бредовые, а сам он, кстати, недавно объявлен в международный розыск.
Между тем горные районы Чечни постепенно превратились в территории, практически непригодные для нормальной жизни. Например, в Ведено реальная российская власть распространяется лишь на небольшой участок огороженной территории, где находятся комендатура, районная администрация, райотделы ФСБ и МВД. Все остальное -- в сфере влияния боевиков. Но это не значит, что население от них в восторге. Встреча с боевиками для мирного жителя -- всегда проблема. Они могут отнять продукты, деньги, а в случае сопротивления -- избить или убить.
Неудивительно, что в настоящее время в Веденском районе проживает примерно треть прежнего населения. Кроме того, у этих территорий нет никаких экономических перспектив. Даже в советскую эпоху там практиковалось только животноводство, и то выпас скота приходилось проводить на равнине. Но те, кто остался жить в горах, неизбежно становятся частью тыловой инфраструктуры боевиков. Зимой последние покидают свои базы и отсиживаются по теплым углам. При этом кто-то должен их кормить, обстирывать, лечить. А у мирных людей нет выбора: за отказ сотрудничать могут расстрелять.
Наиболее реальным выходом из этой ситуации могло бы стать переселение мирных жителей на равнину. Сейчас такой вариант предлагают сами чеченцы. В принципе, для этого потребуется не так уж много денег: нужно выделить небольшие средства на строительство, землю под огороды, а саманные дома (саман -- самодельный кирпич из глины, навоза и соломы) переселенцы построят сами. Вероятно, на таких условиях большая часть жителей уйдет добровольно. Ведь на равнине есть шанс найти работу, и нет такого террора со стороны боевиков, как в горах. Если переселенческую программу удастся реализовать, боевики останутся без привычной среды обитания, а федеральные силы получат больше возможностей для подавления террористов.

ЖИТЬ В ОДНОЙ СТРАНЕ
В настоящее время многие считают, что русские и чеченцы не смогут мирно жить в одной стране. Есть устойчивый стереотип восприятия чеченца как человека, не способного к созидательному труду, с детства ориентированного на разбой. Я жил бок о бок с чеченцами большую часть своей сознательной жизни и могу сказать, что все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. В советскую эпоху среди рабочих и младших технических специалистов действительно было мало чеченцев. Однако причина заключалась не в том, что этот народ не способен трудиться. Скорее, чеченцев не устраивала низкая зарплата на госпредприятиях. Поэтому они предпочитали отправляться на "шабашку" в северные регионы и Казахстан, где получали большие деньги, но и работали от зари до зари, по четырнадцать часов в сутки.
А отношение чеченцев к русским претерпело серьезные изменения после 1999 года. В советское время чеченцы были склонны смотреть на русских как на "людей системы", беспрекословно подчиняющихся указаниям власти и неспособных к проявлению личной инициативы. Ситуация усугублялась еще и тем, что большинство русских, с которыми чеченцы имели возможность общаться на бытовом уровне, принадлежали к категории простых, низкооплачиваемых тружеников, работяг, к тому же часто злоупотребляющих алкоголем (что не в традициях чеченцев). Теперь, когда славянское население практически покинуло ЧР, русский в Чечне -- это или военнослужащий ("человек с ружьем"), или федеральный гражданский руководитель ("начальник"). "Человек с ружьем" и "начальник" -- люди, которых уважают. Соответственно меняются и стереотипы восприятия русского человека местным населением. Со временем эти изменения коснутся и тех чеченцев, которые живут во внутренних российских областях. Хочу подчеркнуть: большинству чеченцев не присуща именно "этническая ненависть" к русским, ксенофобия на личностном, бытовом уровне.
С другой стороны, нельзя недооценивать и воздействие удуговско-закаевской агитации, особенно на тех, кто потерял на этой войне родных и близких. Очевидно, что и у нас должно быть нечто такое, что можно было бы противопоставить пропаганде сепаратистов. На повестку дня встает и вопрос психологической реабилитации чеченцев, перенесших последствия двух войн. Сегодня это -- двуединая задача, которую нужно решать в самое ближайшее время. В первую очередь необходимо вернуть чеченцам ощущение близости, сопричастности с Россией как с великой мировой державой и самодостаточной цивилизацией. Возможно, имело бы смысл провести несколько акций на знаково-символическом уровне. Например, создать из чеченцев какое-нибудь элитное подразделение спецназа (подобная идея, как ни странно, существовала в администрации Масхадова, хотя мотив был иной -- послать на деньги Москвы на таджикскую границу "неудобных боевиков") или сформировать в Кремлевском полку горский взвод почетного караула для встречи иностранных делегаций. Хотим мы того или нет, но люди с оружием еще долго будут играть определяющую роль в системе образов, с помощью которых чеченцы воспринимают окружающую действительность. Также, безусловно, для талантливых чеченцев должна быть открыта дорога и к высшим должностям на федеральном уровне, вплоть до уровня министров и замминистров.

НАДО ЖДАТЬ
Мы должны смириться с тем, что Чечня надолго будет проблемным регионом. Даже если все начнет развиваться по самому оптимистическому сценарию, теракты и диверсии будут происходить еще очень и очень долго. Кому-то покажется, что в этой ситуации нам проще всего навсегда уйти из Чечни. Тогда, мол, причина конфликта будет исчерпана, а вместе с ней -- и все поводы для беспокойства. Такой подход, конечно же, крайне наивен.
Давайте задумаемся над тем, почему, несмотря на угрозу террористической войны, Британия все равно остается в Ольстере, Испания -- в Стране Басков, Индия -- в Кашмире? Причины везде примерно одинаковы: во-первых, всякое уважающее себя государство никогда не пойдет на поклон к сепаратистам и не откажется от своих обязательств перед гражданами (в том числе и перед теми, которые принадлежат к этническим и религиозным группам, от имени которых пытаются выступать инсургенты).
Кроме того, уход из "горячей точки" чреват "эффектом домино". Испанцы понимают, что с утратой Басконии начнутся проблемы с Каталонией, где тоже сильны сепаратистские настроения. И англичане не забывают, что их страна называется "Соединенное Королевство", в которое входят Шотландия и Уэльс. Индия же вообще борется с сепаратистами на территории восьми штатов и районов федерального подчинения, расположенных за тысячи километров друг от друга. Нелишне напомнить и о том, что в конце 80-х многие у нас склонялись к тому, чтобы "отпустить" из СССР Литву, Латвию и Эстонию, даже не предполагая, что по тому же пути могут последовать Украина и Белоруссия. Однако как только джинн сепаратизма был выпущен из бутылки, вся государственно-правовая конструкция Советского Союза распалась за считанные месяцы. Поэтому, отказавшись от Чечни, мы должны быть готовы уйти со всего Северного Кавказа. А также, не исключено, из мусульманских республик Поволжья, после чего Россия будет разрезана на две части и перестанет существовать как единое государство.
Есть, впрочем, и еще один, чисто моральный аспект. Отказ от Чечни немыслим по той причине, что Россия не может позволить себе предать тех чеченцев, которые поверили в серьезность политических намерений федерального центра (а это -- десятки тысяч жителей). Если после всего, что произошло за последние годы, мы снова "передумаем" и изменим курс, авторитет российской государственности на Кавказе упадет ниже критической отметки. Нас просто перестанут уважать, причем очень надолго. И количество желающих сотрудничать с Россией по любым вопросам, предполагающим ту или иную степень личного риска, сократится до нулевой отметки.
Таким образом, сама постановка вопроса об отказе от Чечни абсолютно бессмысленна. Да, с терроризмом нам придется бороться еще долго. Однако, к примеру, Англия тридцать лет решала аналогичные проблемы в Ольстере и до сих пор ищет пути к достижению окончательного урегулирования. Этим путем придется идти и нам. Чечня -- наш общий крест, и нести его всей России.

Константин Новиков



Опыт существования в дудаевско-масхадовской Ичкерии многому научил даже тех, кто на первых порах с энтузиазмом приветствовал идею независимости

Вместо проведения малоэффективных "зачисток", которые только умножают ненависть к России, необходимы принципиально другие антитеррористические технологии

Люди с оружием еще долго будут играть определяющую роль в системе образов, с помощью которых чеченцы воспринимают окружающую действительность

Для переселения мирных жителей горных районов Чечни на равнину потребуется не так уж много денег

[вернуться к оглавлению]     [обсудить статью на форуме]     [следующая статья]
Журнал уже в продаже

Письма читателей

СОБЫТИЕ

Труд освящается верой
Новый курс?
"Брат" Путина снова в беде

ГОСУДАРСТВО

ОБЗОР ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ
Лишь бы не было инфляции
Россия вступает в новый год с до боли знакомым набором проблем -- засильем чиновников, неподъемным налоговым бременем и необходимостью реформирования естественных монополий

ИНТЕРЕСЫ
Как нам обустроить Чечню
Будущее республики глазами русского уроженца Грозного

ИДЕОЛОГИЯ
Отчуждение от истории
Разорвав связь со своим прошлым, страна лишается важнейшей опоры и теряет шансы сохраниться как государство


ТЕМА НОМЕРА: СВЯЗЬ

Экономический позитив
Телекоммуникации России: когда проблемы не препятствуют успеху

Структура собственности рынка коммуникаций
Мобилизуя все силы
Конкуренция на рынке сотовой связи вступила в решающую фазу

Опасности переходного возраста
Реформа "Связьинвеста": потенциал огромен, но успех неочевиден

Сеть как бизнес
Тенденции и перспективы развития рынка интернет-доступа

Знакомьтесь: "альтернативщики"
Обзор негосударственных операторов фиксированной связи

Диктатура необходимости
Новые коммуникационные технологии и бизнес


ХОЗЯЙСТВО

МАКРОЭКОНОМИКА
Даешь кредиты!
Активная кредитная политика должна стать реальным инструментом осуществления "амбициозного" роста экономики

РЫНКИ
Лекарство от лихорадки
Неустойчивость фармацевтического рынка подталкивает компании к консолидации

ОТРАСЛИ
Восточная стратегия русских атомщиков
Реализовав "среднеазиатский проект", Россия получит хороший шанс вернуть былое влияние в этом регионе

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ
CopyRIGHT или CopyLEFT?
Сегодня целый ряд продуктов, обладающих определенной ценностью, не имеет, по сути, материального выражения

ТРАДИЦИИ
"Вонючая черная жижа"
Очерки истории отечественной нефтяной промышленности

РЕГИОНАЛЬНАЯ БИЗНЕС-ХРОНИКА
Губернские новости
ДЕЛОВАЯ КУХНЯ
Палочка-"выручалочка"
IAS: искусство иллюзии. Статья шестая

НАЛОГИ
Черная дыра
Офшорная зона в Угличе принесла доход местным властям и печаль правоохранительным органам

ТАМОЖНЯ
Диагноз: МДП
К чему приведет конфликт между ГТК РФ и Международным союзом автомобильного транспорта

АНАЛИЗ ТЕНДЕНЦИЙ РОССИЙСКИХ РЫНКОВ
Россию переоценили
АНАЛИЗ ТЕНДЕНЦИЙ МИРОВЫХ РЫНКОВ
Началось?

ПОЛИТИКА

КОНФЛИКТ МЕСЯЦА
Тропа войны
Охота за скальпом Саддама Хусейна продолжится в новом году

ПЕРСОНАЛИИ
Свежая кровь
Виктор Янукович: "украинский Путин" или "украинский Степашин"?

Кто есть Ху?
Генсек КПК Ху Цзиньтао продолжит дело "собирателей китайских земель"

Перемены в "тропической России"
Новый президент Бразилии не похож на своих предшественников

КНИГИ
Силовой пиар
Книгу "PR специального назначения" написали генерал-майор ФСБ Александр Михайлов и бывший оператор CNN Юрий Романов

Взгляд на "мир после 11 сентября"
Вышла в свет новая книга Евгения Примакова

РЕПЛИКА
На свою голову
Тяжело понять загадочную датскую душу!


БЕЗОПАСНОСТЬ

СПЕЦОПЕРАЦИИ
Катится, катится …ядерный фугас
15 лет назад диверсанты ГРУ установили в США три атомные мины

НАЕМНИКИ
Есть такая профессия -- защищать чужую родину
В истории наемничества, насчитывающей не одну тысячу лет, наметился крутой поворот


ЧЕЛОВЕК

ДЕЛО
Неугомонные братья Зайцевы
Сергей и Александр преображают родной Карельский край, а Олег за них молится

СПОРТ
"Мужчин должны воспитывать мужчины"
Считает президент Российской национальной федерации карате-киокушинкай Александр Ипатов

ЖИЛЬЕ
Дом, который построил ЖЭК
Ситуация на рынке недвижимости

ДИАСПОРА
Ее любили и цари, и большевики
Русские в Финляндии

ОБРАЗОВАНИЕ
Затянувшаяся дискуссия
Православие и образование: время конкретных дел

СЕМЬЯ
Маленький принц
Хорошо ли быть единственным ребенком в семье

ЗДОРОВЬЕ
Пилюли счастья
Биодобавки: метод лечения, мода или культ?

КУЛЬТУРА
Арт-Манеж: "искатели" и "угодники"
Концептуализм проигрывает, реализм -- побеждает

"Князь Владимир" придет к нашим детям
Новый мультфильм станет визитной карточкой возрождающейся российской анимации

ТЕХНОЛОГИИ
Двадцать пятый кадр
О современных технологиях скрытого воздействия на сознание и подсознание телезрителей рассказывает ученый Светлана Немцова

РОССИЯ В ФОТОГРАФИЯХ
С Рождеством Христовым!
МЕСЯЦЕСЛОВ
Календарь: январь

 
При перепечатке и цитировании материалов - ссылка на "РП" обязательна   © "РП" 2001 - 2005
webmaster

Сайт РПМонитор
РПМонитор - ежедневный аналитический интернет-журнал